БЕЛЫЙ ВОРОБЕЙ В ОБЫЧНОЙ СТАЕ

Юрий Беликов. Не такой: Свод избранных стихотворений. – М.: Вест-консалтинг, 2007, 186 с.

«И больше не зреть, как зобы раздувают событья». Этому событью зоб раздувать и необязательно – оно произошло, и нет смысла удивляться – а почему поэта никто не знает?

Я могу сказать больше – его никто и не узнает и скорее всего взахлеб, с эстрады, у костра под гитару и в целях соблазнения девушек подобные стихи использовать не будет. С точки зрения массовой культуры – я говорю не про набившую оскомину попсу, а про любое творчество, необязательно плохое, которое близко большинству – эта книга абсолютно провальная. Ее не спасает даже мат, который в тексте смотрится как белый воробей в обычной стае. Можно ли себе представить матерящегося Мандельштама? Старательно впаивающего матерное словцо куда-нибудь после «века-волкодава»?

Также в разделе Художественная литература, периодика Венок советов, адресованный неслухам Каждым глинобитным временам потребны собственные гусляры Дерзновенный праздник извращенного разума Который устроил себе и читателям Александр Потемкин Рухнуть на эти ковры Утопия на продажу Чужой монастырь и клейкие листочки Книги, упомянутые в номере и присланные в редакцию Афганская оттепель Из страны высшей категории опасности с любовью

Я сознательно привел сгинувшего в лагерях гения тридцатых годов – стихи Беликова мне очень и очень его напоминают. Те же самые, не очень четкие, громоздящиеся друг на друга образы, странные метафоры и постоянная звукопись, переплетение букв в строфе – и при этом порою ускользающий за многозначностью смысл.

Юрий Беликов – поэт из Перми, автор двух поэтических книг – «Пульс птицы» (Москва) и «Прости, Леонардо!» (Пермь). Да, он действительно «Не такой». Эта обособленность автора прослеживается с самого начала – первые, ранние стихи, которые тоже включены в сборник, могут грешить некой неумелостью, но уж никак не шаблонностью. В них заметен размах неофита, который еще не может рассчитать свои силы – но зато нет серости, либо осторожной, либо, что еще хуже, беспомощной. В дальнейшем эта сила будет разрывать рамки привычного стихосложения, основных законов, тем не менее придерживаясь, и бурлить в строках, вызывая уважение. А иногда и неприятие и даже неприязнь – когда автор, ведомый словесной игрой, уходит все дальше и дальше от самой нуждающейся в выражении проблемы.

Таких стихов в сборнике очень много – и хотя они тоже, конечно же, имеют право на жизнь, как упражнения для таланта, все-таки рядовому читателю не очень интересно гадать: а что же хотел сказать автор этим вербальным лабиринтом?

Есть, конечно, любители отсутствующей и заумной поэзии, ловящие брошенное автором слово и разворачивающие его в собственную картину, зачастую со стихом имеющую немного общего, – но все же они редкость.

Да и для современного мира, задыхающегося в постоянной гонке, неторопливое чтение, радость удачного оборота и виртуозность строк не очень-то и нужны. Скорость отметает сложность, из пионерского прошлого вернулись речевки – правда, теперь они на службе золотому тельцу и прозываются слоганами.

И автору, весьма прозорливо назвавшему свою книжку, на восхищение и поклонения рассчитывать пока что не приходится. Очень хочется надеяться, что именно пока – и со временем людей, смотрящих на мир так же, как Юрий Беликов, станет намного больше.